Безнадежный тупик: почему страна богатеет, а доходы граждан падают

Источник: forbes.ru

Если смотреть на статистику российского бюджета, никогда не подумаешь, что это госфинансы экономики, уже 11 лет (2009-2019) находящейся в стагнации. Обычно страны придерживаются контрциклической политики: когда экономика в кризисе или стагнирует, они наращивают расходы, а когда экономика бурно растет — расплачиваются с долгами или откладывают средства на будущее. Вместо того чтобы увеличивать госрасходы, в кризисное время можно снизить налоги, а в период роста их поднять.

У нас ничего подобного не происходит, хотя российская экономика растет примерно втрое медленнее мировой. Госбюджет не может пожаловаться на нехватку денег, но в экономику он их все равно не возвращает. В 2019 году доходы федерального бюджета составили 20,2 трлн рублей, а расходы — 18,2 трлн. В бюджете профицит 2 трлн рублей. И он вполне мог составить 3 трлн, если бы в декабре 2019 расходы не превысили средний уровень января-ноября 2019-го очень сильно — в 2,4 раза. Примерно как на рубеже 1990-2000-х, Минфин профинансировал более 18% годовых расходов федерального бюджета под занавес года, в декабре. Годом ранее, в 2018-м государство тоже изымало из экономики деньги: доходы составили 19,46 трлн рублей, расходы — 16,7 трлн, профицит — 2,75 трлн.

Больше четверти (27,9%) федеральных бюджетных трат составляют расходы на оборону и безопасность, еще 7,5% — расходы на функционирование госаппарата и судов.

В 2019 году рост бюджетных доходов сильно замедлился. Выжать из стагнирующей экономики лишний рубль становится все более непростой задачей. По сравнению с 2018 годом, расходы бюджета выросли на 9%, а доходы — на 3,8%. Практически весь прирост доходов (0,67 трлн из 0,75 трлн рублей) обеспечен налоговой службой. А по налогам лидером оказался НДС, сборы которого выросли на 19%, или на 683 млрд. В структуре доходов консолидированного бюджета доля НДС приближается к доле налога на прибыль, немного опережая НДФЛ и заметно отставая от НДПИ (в сумме на эти четыре налога приходится 82% доходов консолидированных бюджетов).

В 2019 году на 12% снизились нефтегазовые доходы, а их доля в бюджете упала с 46% до 39,3%. Это вызвано снижением цены нефти, сокращением стоимостного объема экспорта нефтепродуктов и, главное, включением отрицательного акциза на нефть для нефтепереработки в расчет нефтегазовых доходов. Наоборот, все остальные (ненефтегазовые) доходы в 2012-2018 годах составлявшие, по расчетам Центра развития НИУ ВШЭ, 9,3% ВВП, в прошлом году достигли максимума: 11% ВВП. Да и в целом доходы федерального бюджета, в 2015-2017 годах снизившиеся до уровня 15-16,5% ВВП, в последние годы вернулись на уровень 18-19% ВВП.

Ускоренный рост НДС — следствие повышения ставки налога с 18 до 20%. Если суммарное поступление НДС с произведенных внутри страны и импортных товаров в среднем в 2012-2018 годах составляло 5,2% ВВП, то в 2019 году оно выросло до 6,3% ВВП. Примерно таким эффект и ожидался: летом 2018 я предполагал, что поступления вырастут на 600-620 млрд рублей. Теперь можно оценить эффект повышения ставки более точно. Оборот розничной торговли в 2019 составил 33,532 трлн рублей, или в среднем 19 000 рублей на душу населения в месяц (в 2017 году этот показатель составлял 17 250 рублей). Два процента от этой суммы — 380 рублей в месяц, или 4560 рублей в год. Это примерная величина, которую изъяло из доходов среднестатистического потребителя повышение НДС на 2 процентных пункта. Она составляет 1,9% величины средних потребительских расходов на душу населения (по данным за III квартал 2019). У обеспеченных людей, чьи потребительские расходы впятеро выше среднего по стране (около 100 000 рублей в месяц), повышение НДС изъяло за год порядка 24 000 рублей.

НДС собирается с конечного потребителя и компенсируется производителям промежуточных товаров. Поэтому рост налога привел к замедлению роста оборота розничной торговли: в 2018-м он в сопоставимых ценах вырос на 2,6%, а за 2019-й — на 1,6%. А вот ожидавшегося всеми роста цен не произошло: в 2018 году они выросли на 4,3%, а в 2019-м — на 3%. Почему рост налога не привел к ускорению роста цен?

Во-первых, часть роста цен Росстат традиционно может «не замечать». Во-вторых, и это главное, повышать цены сильнее производители и торговцы просто не в состоянии из-за слабого спроса — затяжной стагнации доходов населения. В 2019 году они (с поправкой на инфляцию) выросли всего на 0,8%, а в 2018-м снизились на 0,2%. В 2014-2017 годах этот показатель тоже снижался. По итогам 2019 года доходы населения были ниже уровня 2014 года на 7,5%. Это эффект Крыма, снижения цены нефти, девальвации, санкций, контрсанкций и т.д.

Приросту доходов населения просто неоткуда взяться. Какое-то время это компенсировалось ростом кредитования. Но сейчас население в значительной мере уже закредитовано. Темп роста розничных кредитов в 2019 снизился, по данным ЦБ, до 18,6% (в 2018-м — 22.8%), а платежи по ранее взятым кредитам растут. По расчетам Минэкономразвития, увеличение процентных платежей населения банкам «съело» почти половину прироста зарплат. Долговая нагрузка (отношение выплат по кредиту к располагаемым доходам) особенно высока у бедных (почти 29%), а у более зажиточных составляет 21-25%. Это уровень, делающий дальнейший рост потребительских кредитов невозможным, и темп их выдачи снижается.

В ближайшие годы расходы бюджета должны будут расти примерно на 750 млрд рублей в год ради финансирования нацпроектов. Поскольку нового повышения налогов пока не планируется, средства, по-видимому, придется брать за счет смягчения бюджетного правила. Если увеличить базовую цену нефти для расчета бюджета на $5, с $42,4 до $47,4, то бюджет сможет тратить бóльшую долю получаемых им денег. А стабильности бюджета такое повышение цены отсечения повредить не должно. Средняя цена Urals составила в 2019 году $63,6 за баррель. Сейчас нефть стоит дешевле, но если страхи по поводу замедления мировой экономики из-за эпидемии коронавируса окажутся преувеличенными, ее цена снова вырастет.

Основным тормозом экономического роста сейчас является очень слабый внутренний спрос, вызванный многолетней стагнацией доходов населения. О стагнации спроса говорит возобновление спада в продажах легковых автомобилей (по данным Ассоциации европейского бизнеса, в 2019 они снизились на 2,3%; прогноз на 2020 — спад на 2,1%) Образец стандартных мер по его стимулированию можно видеть сейчас, к примеру, в Гонконге, который возвращает жителям страны часть подоходного налога в надежде стимулировать потребительский спрос.

Никаких подобных мер у нас не планируется — речь даже не идет о восстановлении индексации пенсий работающим пенсионерам. А увеличение трат на нацпроекты роль стимулирования спроса не сыграет. Во-первых, в них превалируют траты на инфраструктуру, а не человеческий капитал. Во-вторых, от реализации нацпроектов наибольшую выгоду получают госкомпании и фирмы, работающие на госзаказе, а не конечные потребители.

Другие меры, которые обсуждались в последнее время, едва ли дадут большой эффект и вряд ли будут реализованы. Введение вычета по НДФЛ в размере прожиточного минимума мало что даст, если будет компенсировано ростом ставки НДФЛ. Вдобавок эта мера подтолкнет компании занижать зарплаты до величины прожиточного минимума, а остальное уводить в тень. А идея снизить платежи в Пенсионный и другие фонды, одновременно увеличив НДФЛ, больше всего поможет вообще не бедным, а госсектору и крупной промышленности.

Одновременно ФНС увеличивает давление на «теневую экономику». В 2019 году 330 000 человек зарегистрировались самозанятыми, заплатив в бюджет 1 млрд рублей. С января 2020 года число регионов, где действует этот налоговый режим, выросло с 4 до 23. Удобство этого режима (как и работы в качестве индивидуальных предпринимателей) подталкивает компании заключать гражданско-правовые договора с работниками, выполняющими для них регулярную работу. Тут возникает большое поле для проверок ФНС и Роструда, которые считают, что нередко такими договорами маскируются трудовые отношения. Проверки на этот предмет должны начаться в 2020 году, и если они окажутся слишком жесткими, привлекательность регистрации в качестве самозанятых работников, которые выполняют работу для юрлиц, резко упадет.

Проблемы российской экономики, как верно заметил ректор РЭШ Рубен Ениколопов, имеют не циклический, а структурный характер: страна ведет такую политику, что риски для инвесторов, не имеющих прямой господдержки, остаются запретительными. В такой ситуации, да еще при снижении цены нефти и замедлении мировой экономики, рассчитывать на ускорение роста не приходится. А никаких признаков к тому, что правоохранительная и судебная система начнут меньше препятствовать экономической конкуренции и росту, пока не заметно. Ведь дел против предпринимателей меньше не становится. Их становится только больше.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.